Листування Івана Франка та Михайла Драгоманова / Редкол.: І. Вакарчук, Я. Ісаєвич (співголови) та ін. – Львів: Видавничий центр ЛНУ ім. Івана Франка, 2006. – 564 с. ISBN 966-613-461-6 Подано повну збірку листів Івана Франка та Михайла Драгоманова (1877–1895) за виданням Комісії Західної України Всеукраїнської Академії Наук (Київ, 1928) зі збереженням авторської редакції. М. Драгоманов був ідейним натхненником радикальної молоді у Галичині і помітно вплинув на світогляд, громадську діяльність та наукові зацікавлення І. Франка у ХІХ ст. Год издания: 2006Формат: pdfЯзык: ukРазмер: 9070 KbСкачиваний: 590

Много людей путают Швейцарию и Швецию (также как Иран и Ирак). Часто путают социализм и коммунизм, путают также социализм и капитализм. Путают даже прямую демократию и коммунистические светские советы. Сторонников прямой демократии ошибочно стали считать коммунистами (фашистами), а коммунистов (фашистов) стали считать сторонниками прямой демократии (народоправия). Ещё больше людей путают Свободу и насилие. Путают самоуправление и колхозы. Нам объясняют, что отказ от государства - это марксизм, а анархисты - это подлинные марксисты. Всё умышленно и неумышленно запутано. Люди хотят больше знать о Швейцарии и прямой демократии, а им навязывают Швецию и социализм. Эта книга поможет разобраться. Маркс учился у коммунистов-утопистов и у кровавых французских революций. У Маркса учился Ленин. У Ленина учился Муссолини. У Муссолини учился Гитлер. Сталин учился у всех диктаторов, начиная со свирепого Ивана 4. Все эти диктаторы перенимали друг у друга различные способы захвата и удержания своей неограниченной власти. В результате образовалась единая идеология коллективизма и единые методы подавления Свободы. Эта идеология сочетает в себе разнообразные элементы пропаганды и обмана из так называемого «гадюжника коллективизма»: коммунизм – социализм – марксизм – ленинизм – сталинизм - фашизм. Любой диктатор может из различных элементов марксизма, социализма, коммунизма и фашизма создать свою идеологию по своему желанию, сущность государственного насилия не измениться. Связь между Марксом и Гитлером прослеживается и напрямую: Маркс ненавидел любую демократию, также как и Гитлер, который ненавидел даже само слово «демократия». Древние Греки для защиты от узурпации власти применяли прямую демократию и воспевали индивидуализм, культ Человека, культ Жизни и культ Свободы. Каждый Человек был неповторим и прекрасен! Интересно, что Древние Греки никогда не изображали черепа, скелеты и другие символы смерти. Франция со времен мрачного средневековья всегда была оплотом абсолютизма и неограниченной централизованной власти государства. Наступила эпоха Разума и Просвещения. Идеалы Древней Греции начали возрождаться в Европе. Желание защититься от единоличного произвола монархов породило ошибочное стремление к равенству во всем. Коллективистское мышление порождало только коллективные методы достижения целей. Для спасения от единоличного деспотизма было решено использовать коллективный деспотизм равенства. Вместо Свободы был выбран ошибочный путь коллективизма: для того чтобы не было людей с властными привилегиями все должны быть равны. Никому не позволять быть успешнее, богаче и свободнее всех других. Все должны быть как все. Гарантией равенства считалось государство, поскольку такая уравнительная система могла держаться только на насилии. Кто захватит государственную власть, тот и сможет навязать всем свои порядки. Одни революционеры, захватив власть, первым делом усиливали государство. Другие революционеры, отняв власть, первым делом тоже усиливали государство. В результате постоянной борьбы за власть революционеры убивали друг друга, правительства постоянно менялись, только государственная власть стабильно росла и становилась все более деспотичной и кровожадной. С поголовным равенством хорошо сочетались появившиеся новые идеи патриотизма и национализма, порожденные больным коллективистским мышлением. Французы буквально помешались на равенстве и стали первым историческим примером бескомпромиссной и беспощадной борьбы за тотальное равенство. Необходимо уточнить, что Франция – это пример социалистического равенства. Но мировая история показывает, как легко в других странах социалистическое равенство превращается в коммунистическое (фашистское) равенство, это было, например, при Гитлере и в СССР. К настоящему времени коммунистические и фашистские государства окончательно прогнили и рухнули. Наглядным поучительным примером сегодня остается Франция с её стоическим социалистическим равенством. К сожалению, в целом, Европа постепенно идет социал-демократическим путем к коммунизму (фашизму) и тоталитаризму. Чем плохо равенство? Тем, что равенство достижимо только с помощью насилия. Почему равенство достижимо только с помощью насилия? В природе всё стремятся к Свободе и ничто не стремиться к равенству. Равенство противоестественно. Всё, что противоестественно, то достижимо только с помощью насилия. Для реализации идеи всеобщего равенства нужно огромное насилие. Государство – это аппарат насилия. Чем больше власть государства, тем больше насилие. Тоталитаризм – это государство с максимальной властью (максимальное государство). При максимальном государстве нет ничего кроме государства. Гражданское общество – это независимое от государства общество. При тоталитаризме нет гражданского общества и нет ничего независимого от государства. Все работают на государство и все подчиняются государству. Всё контролируется государством: от рождения до смерти. Все равны перед произволом государственных законов. Монополия на насилие означает неограниченное насилие. Необходимо стремиться к минимальному государству. Свобода может сохраниться только в минимальном государстве. В мировой истории огромное количество примеров, когда с помощью страшного насилия удавалось отнять у всех всё, поделить и уровнять всех во всём. Но очень скоро равенство опять проваливалось и для восстановления равенства приходилось вновь применять насилие. Путь равенства – это путь насилия. Постоянное раве6ство означает постоянное насилие. Свобода – это отсутствие любого принуждения и насилия. Насилию нет места в мире Свободы. Поэтому равенство не совместимо со Свободой. Где Свобода, там нет равенства. Где равенство, там нет Свободы. Идея равенства – это идея коллективизма. У коллективистов всегда есть вождь и все равны перед произволом и насилием вождя. Коллективизм держится на насилии уравнивания. Франция после большой французской революции 1789 года была примером борьбы за бескомпромиссное равенство: «Добиться равенства любой ценой!», «Мы за ценой не постоим!». Этот путь ведет к постоянным кровавым революциям, государственному террору, восстаниям, казням и неограниченному насилию. Французы решили: Равенство важнее Свободы. Свобода тотального равенства, а не равенство свободных людей. С помощью усиления государственной власти французы хотели добиться тотального равенства. Это приводило к постоянным революциям и восстаниям 1789, 1792, 1830, 1848, 1870 (Парижская коммуна), 1936, 1940, 1948, 1958, 1968 годов. История ничему не учит Францию. Французам надо не гордиться, а стыдиться своих революций. Однако Франция в отличие от коммунистических (фашистских) государств не уничтожала Свободу полностью. Франция пробовала в какой-то мере сохранить Свободу, отчаянно пытаясь совместить Свободу и равенство. Мировая история доказала, что равенство достижимо только с помощью принуждения, насилия и грабежа. Свобода - это отсутствие всякого принуждения и насилия. Свобода несовместима с равенством. Либо свобода, либо равенство. Во Франции равенство любят больше чем свободу. Идя по пути равенства, социалистическое равенство неизбежно превращается в коммунистическое (фашистское) равенство рабов в тоталитарных государствах. Коммунизм (фашизм) – это тотальное равенство без Свободы. Жизнь в государственной тюрьме – это другой пример тотального равенства, мифической государственной безопасности, неограниченной государственной власти и полного отсутствия Свободы. Почему Свобода является основой основ? Свобода укоренена в самой сущности человека. Для полноценной жизни человеку необходимо свободно без ограничений мыслить, свободно без ограничений общаться, свободно без ограничений распоряжаться своим телом и своей частной собственностью. Если человек не может полноценно жить, тогда он деградирует и погибает. Деградирует и погибает также общество и государство, создавшие такие неблагоприятные для Свободы условия жизни. Для социалистов (социал-демократов) реальными примерами для подражания были Франция и Северная Европа (та самая Швеция), а для коммунистов (фашистов) – Советский Союз и Гитлер. А что же было историческим примером для свободолюбивых людей и либералов всего мира? Для них образцом была прямая демократия в Древней Греции. Но люди хотят чего-то более наглядного. Как быть? Реальным наглядным примером, который был ближе всего к идеалам примой демократии, являлась Швейцария. Швейцария - это прямая демократия (строго говоря, полупрямая демократия). Это значит, что когда мы говорим о Швейцарии, то мы говорим о прямой демократии. Именно на Швейцарию ссылаются как на реальный пример возможности прямой демократии в современном мире, когда социалисты, коммунисты и фашисты обманывали всех, утверждая, что подлинная прямая демократия неосуществима. Швейцарцы Свободу любят больше равенства. Это привело к миру и процветанию. Между прямой демократией, гуманизмом, Разумом и Просвещением, либерализмом и Правами Человека существует неразрывная связь. Различные формы или сочетания форм социализма и коммунизма (фашизма) основаны на коллективизме, то есть на насилии уравнивания. Капитализм и классический либерализм (либертарианство) основаны на Правах Человека, индивидуализме, самоуправлении и Свободе. Только классический либерализм и прямая демократия дают защиту от насилия и любой узурпации власти. Что такое Права Человека? К Правам Человека относятся Право на Жизнь, Право на Свободу, Право на частную Собственность и ничем не ограниченная Свобода Слова. Думаете, мало прав? Другие вожди обещают больше прав? Тогда ответьте: что может быть больше Жизни? что может быть больше Свободы? что может быть больше права владеть своим телом и своей частной Собственностью? что может быть больше неограниченной Свободы Слова? Нет ничего больше чем Жизнь, Свобода и Собственность! Почему так важно знать историю Швейцарии и историю прямой демократии? Кто не знает историю Швейцарии и историю прямой демократии, тот мало что поймет в истории Европы и истории Соединенных Штатов Америки. Кроме того, невозможно будет увидеть направление движения всего человечества в будущем. На русском языке практически нет книг о прямой демократии. Наиболее важные фрагменты из лучших книг собраны в этом сборнике. Что знали свободолюбивые люди конца позапрошлого века о Швейцарии? Что волновало их и к чему они стремились? Об этом рассказывается в популярной исторической брошюре, написанной Михаилом Драгомановым (1841—1895) в 1892 году во Львове. Интересно отметить, что во Львове в 1881 родился и основоположник современного либерализма и выдающийся теоретик австрийской экономической школы Людвиг фон Мизес. В своей книге Михаил Драгоманов увлекательно рассказывает о Швейцарии конца XIX века. Что было дальше? Что произошло со Швейцарией и с прямой демократией в XX веке? Как можно организовать прямую демократию в многомиллионной стране? От каких опасностей и как защищать прямую демократию? Что изменил XX век в представлении о прямой демократии? Истина, как известно, познается в сравнении. Каждый может сравнить сам и сделать выводы. Для этого добавлены отрывки двух книг. Первая книга описывает взгляд на прямую демократию начала XX века, а вторая книга взгляд на прямую демократию начала XXI века, то есть современный взгляд. Год издания: 2020Формат: pdfЯзык: ruРазмер: 1648 KbСкачиваний: 1101

Между царизмом и путинизмом нет особой разницы для народа. Сравните сами: "...Кто знаком с процедурой наших бюрократических учреждений, тот поймет, что, уже благодаря одной проволочке времени, во всех столкновениях земства с представителями бюрократии побитым всегда останется земство, особенно в делах, требующих именно скорости, как дела санитарные, продовольственные и т.д., а часто и финансовые. Безответственность губернаторов за последствия их протестов против земских постановлений, вместе с неопределенностью слов о «противных общим государственным пользам» постановлениях окрыляет фантазию губернаторов, желающих просто самодурствовать над земством". "...Дальше, рассматривая препятствия, какие встречало земство со стороны бюрократии по существенным статьям своей деятельности, мы покажем примеры того, как губернаторы служили орудием таких препятствий, а теперь удовольствуемся сказанным для общей характеристики губернаторского самодурства, которому дает простор приведенная выше (9-я) статья Положения. Но скоро и этой статьи оказалось мало для окрыления губернаторского самодурства. Не довольствуясь правами губернаторов над постановлениями земских учреждений, правительство пожелало отдать губернским помпадурам в руки и личности служащих земству". "...Мы видим, что правительство признает земские учреждения то официальными, то частными, смотря по тому, при каком толковании можно найти предлог урезать их права. Нечего и говорить о странности возлагать на губернаторов заботу, чтоб должности председателей земских управ замещались «лицами, достойными общего уважения», когда в эти председатели попадают люди только по выбору общества, между тем, как для назначения в губернаторы не требуется никакого общего уважения, а достаточно изволения единоличного, которое очень часто, как известно, приобретается способами, ничего общего с «пользами краев» не имеющими. В 1879 г. борьба с «крамолой» послужила поводом для распространения губернаторского произвола над всеми лицами, которые прикосновенны к службе земству. Законом 19 августа этого года губернаторам предоставлено право не только утверждать служащих по земству лиц, но и удалять их, если губернатор найдет из них кого неблагонадежным". "...Невольно приходит в голову вопрос: к чему же существует вся комедия выбора земских представителен и их призрачная компетенция?! В довершение всего прибавьте общее право администраторов, усиленное в последние годы борьбы с «крамолой»,— произвольных расправ над личностью всякого обывателя, право высылки административным порядком, не раз применявшееся к земским деятелям,— и вы получите полную меру лживости слов закона о земских учреждениях, — что «земские учреждения, в кругу вверенных им дел, действуют самостоятельно». Да, впрочем, присмотревшись поближе к общим условиям, в какие ставит действия земских учреждений отношение к ним агентов правительства, спрашиваешь, — точно ли правительству нужно, чтоб эти учреждения действовали как-нибудь для удовлетворении польз и нужд населения даже в тех узких рамках, какие им оставлены за всеми ограничениями Положения и его позднейших урезок?" "...Это распоряжение имело в числе своих практических последствий освящение того пренебрежительного отношения к земским учреждениям и той борьбы против их действий, какую вело чиновничество «правительственных инстанций» и для которой высшая бюрократия, составлявшая Положение 1864 г., имела сильные орудия не только в виде прав губернаторов останавливать решения земских собраний, под предлогом их противозаконности и несогласия с «общими государственными пользами» (понятие крайне растяжимое!), но и внутри самих собраний в виде председателей, от земства независимых и часто ему совершенно посторонних, чиновников правительственных". "При выборах мы были свидетелями таких печальных сцен, таких выходок и приемов, которые отнимают всякую возможность возлагать каких либо серьезным надежды на будущих земских гласных. Мы были свидетелями разных интриг, сплетен, застращиваний, допущения на выборы лиц, не имеющих этого права, и тому подобных приемов, после которых неграмотная, запуганная масса избирает того, кого пожелают власти. Дело доходит до того, что полицейские чины являются на избирательные съезды и угрожают избирателям ротою солдат. Мировые посредники при всех этих манипуляциях играют главную роль. Состав земского собрания этими средствами подбирается такой, какой требуется в интересах лиц, власть имеющих". "...В цивилизованных странах существует свободная печать и митинги. В России нет ни того, ни другого, — и при этом даже обязательная отчетность земских учреждений обставлена так, чтоб она являлась почти невозможною. Количество печатных отчетов земских управ и всяких актов земской деятельности наперед ограничено числом гласных и официальных лиц, какими эти акты должны быть обязательно доставлены. Кроме того, в своих публикациях земские учреждения подчинены губернаторской цензуре". "Приступая к характеристике борьбы чиновничества с земством в этой сфере,— в финансовой,— мы должны напомнить, что финансы земства, и даже в большей своей части, вовсе не идут на нужды местные или, по нашей официальной терминологии, на расходы необязательные (на школы, больницы, на меры для улучшения экономического благосостояния населения и т. и.), но на нужды государственные, обязательные (повинности почтовые, дорожные, по расквартированию войск, содержанию полиции и т.д.). При введении земских учреждении, по смете на 1865 г., бюджет земских сборов распределен был таким образом: на государственные потребности из него было отчислено 18.046.424 р., на земские (губ. и уездные) всего 3.828.770. С этими неполными четырьмя миллионами рублен земство должно было начать свое самоуправление и многостороннюю деятельность, так как все права его по отношению к львиной доле, захваченной государством, ограничены были участием в раскладке этой доли, которую земство должно, что называется, вынуть да положить, и при этом о дальнейшем, т.е. о целесообразности и употреблении этих расходов, не рассуждать". "...Ежегодные статистические сведения, этот непогрешимый измеритель народного богатства, прямо указывает, что оно падает год от году. Количество скота уменьшается, голод в народе делается явлением заурядным, «Идем мы, говорит один из тверских гласных, с свойственной русскому человеку беспечностью, прямо и безвозвратно к какой то бездонной пропасти. Земские средства уменьшаются, губернские капиталы затрачиваются, а впереди решительно ничего не видно». Земство, обессиленное обязательными налогами, не имеет средств заботиться о развитии не только народного благосостояния, но и просто о сохранении населения от голодной смерти. Из сведений о расходах за 1879 г. мы видим, что из 35 губ. только 17 нашли возможным отчислить кое-какие суммы в запасные и различные специальные земские капиталы. Но эти отчисления далеко не представляют земских экономизаций, а их скорее можно считать обязательным расходом, отчислением в ущерб удовлетворению текущим потребным, единственною предупредительною мерой на случай таких явлений, как голод, или прямо даже банкротство". "...Специально подготовленные учителя народных школ признаны были министерством не только ненужными, но даже вредными, вследствие возможности для них заразиться нигилизмом, а вместо их признаны были достаточными и естественными учителями священники, а особенно кандидаты на священнический должности, окончившие курс семинаристы и псаломщики. Вместе с тем министерство определило, что роль, как его самого, так и земства, по отношению к народным школам, должна ограничиваться доставлением духовенству материальных средств на эти школы. Весь этот план, как и придворный клерикализм, на поддержку которого он рассчитывал, совершенно не сообразовался не только с интересами образования вообще, но и со всеми условиями русском сельской жизни и, конечно, с видами представителей земства, знакомых с этой жизнью, и, что всего интереснее, со стремлениями самих крестьян, — которые, при всем желании, чтоб дети их умели читать от «божественного», все таки высказывались, — между прочим, и в земских собраниях,— против предоставления школ в ведение духовенства, так как предвидели, на основании опытов, что в таком случае никогда школ у них собственно не будет, а будет только новое вымогательство у них и денег, и труда их детей на священническом хозяйстве. Опыты, сделанные земством сначала в Александр, у., Екатериносл. г., а потом во многих других местах, доказали до очевидности всем, ... что духовенство наше, за немногими личными исключениями, которых мы не станем отрицать, не имеет ни подготовки, а главное, ни охоты, ни времени заниматься обучением в народных школах даже Закону Божию... Поэтому планы гр. Толстого, возобновленные теперь г. Победоносцевым, относительно предоставления народных школ в руки духовенства, сводятся прямо к фактическому уничтожению мужицкого просвещения..." "...Вновь загорелась и тупая вражда инспекторов против земства и его школ. Наибольшею своею тяжестью эта вражда падает, конечно, на учительский персонал, положение которого поистине невыносимо. В 1880 г. черниговская земская комиссия писала: «Та политическая струя, которая внесена в провинциальную жизнь в последние годы, привела ко вмешательству в дела школы целый ряд ведомств и лиц, не могущих оказать никакой помощи школе с положительной стороны, и все это поставило школьного учителя, который поставлен под распоряжение множества начальств, начиная от училищных советов, предводителей дворянства, директоров и инспекторов училищ, земской управы, да станового, урядника и, косвенным образом, священника и волостного писаря, из которых каждое предъявляет к школе свои права и свои требования, — в такое положение, что он теряет, наконец, всякую почву, лишается возможности серьезно вести дело, требующее, прежде всего нравственной уверенности в себе и спокойствия духа, а отсюда — факт постоянного скитания учителей, бегство их куда ни попало из шкоды, лишь бы найти где-нибудь спокойное положение. Подобным же образом выражаются многие представители земства и даже училищные советы". "...Мы сосредоточиваем внимание читателя на административной стороне Положения о нар. училищах 1874 г. Но считаем нужным напомнить, что это Положение с педагогической стороны является крайне странным стеснением сущности образования, так как оно установило (incredibile memoratu!) предел, крайне низкий предел, обучения в начальных народных училищах: краткий катехизис и св. история, чтение по книгам гражданской и церковной печати, первые четыре действия арифметики и церковное пение, где возможно. О расширении итого предела ходатайствовали многие земства, разумеется, тщетно". "На этом мы оканчиваем очерк общих условий, или, лучше, стеснений для деятельности земства, придуманных бюрократией. Познакомившись с ними, всякий должен согласиться с тем, что нужно удивляться, как земство было еще в силах сделать и то, что оно успело выполнить для удовлетворения нужд населения, — а вместе и тому, как у земских людей хватает терпения выносить эту постоянную борьбу с гнетущей его прямо и косвенно бюрократией, — прихвостни которой, в добавок, позволяют себе упрекать земство в плохом ведении дел и даже в апатии!!" "Полагаем, что из обзора этого ясно, до какой степени действительное положение земских учреждений далеко от того самоуправления, какого ожидать давали право даже заявления представителей власти, не говоря уже о том, чего желало общество перед введением земских учреждений". "Мы полагаем также, что беглый обзор земских начинаний, постоянно пресекаемых бюрократией, убедит самого пессимистически настроенного читателя в том, что земские люди наши доказали присутствие в них и понимания нужд страны, и чувства всесословной справедливости, н усердия к делу, и что, при других условиях, земства наши сделали бы для населения безмерно больше, чем сделали до сих пор. Все будущее нашей страны зависит теперь от изменения этих условии, от устройства действительного земского самоуправления. Тяжелая школа, которую прошли наши провинциальные земские учреждения, имеет разве ту полезную сторону, что она должна была опытом убедить каждого мыслящего деятеля в том, что без гарантий для самостоятельности этих учреждений никакое правильное действие их не возможно". Год издания: 1883Формат: pdfЯзык: ruРазмер: 12678 KbСкачиваний: 595

В начале настоящего очерка мы сказали, что либеральное движение в России растет по неотразимым законам истории. Факты, которые мы изложили выше, показывают, что Россия вступает в период, подобный тому, который прошла, например, Франция перед 1788 г. и Пруссия перед 1847 г. и который должен кончиться в том же роде, в каком он кончился в названных странах, т.е. политической реформой. Это должно произойти, как вследствие связей России с Западной Европой, так и по ходу внутреннего развитии России. Нет ничего неправильнее противопоставления России Западу, которое есть, в сущности, отголосок одностороннего, исключительно вероисповедного взгляда на жизнь и историю. Даже если забыть целую западную половину России (от Новгорода до Украины), имевшую всегда столько соприкосновений и аналогий с Западной Европой, а остановиться на одном Московском государстве, которого учреждения стали теперь рамкой для политической жизни всего населения Российской империи, то увидим что учреждения эти при всех своих местных отличиях, принадлежат к типам, общим всем большим европейским континентальным государствам христианской эпохи. Во главе всех этих государств мы видим сначала монарха, окруженного различной силы совещательными земскими элементами, потом монарха самодержавного, окруженного исходящею из него бюрократией, и, наконец, постепенную атрофию монархически-бюрократического элемента перед земским выборным, который сам всё более демократизируется. Главное отличие истории московского строя от истории родственных ему европейских вовсе не качественного характера и состоит лишь в относительной отсталости видоизменений его, которая объясняется запоздалостью появления Московского государства на исторической сцене. Около 1848 г. в Западной Европе прогрессивные партии разделились на умеренно либеральные и радикальные, от которых в свою очередь стали отделяться фракции социалистические,— причем некоторые из последних, по реакции старым сословно-либеральным партиям, стали было даже склоняться к диктаториальным идеям и даже к союзу с цезаризмом. Все эти разделения пустили свои отголоски и в России и притом даже раньше, чем ход жизни создал реальную подкладку для этих разделений. А так как в России, при наследнике Николая I, подвинутом к реформам после неудачной войны, начатой Николаем, должно было возродиться даже поклонение “просвещенному” деспотизму, то упомянутые разделения оказались как нельзя более на руку абсолютизму, — как это и показывают многие данные настоящего очерка. Но из этого же очерка видно, что в последние годы сама жизнь в России успела обнаружить, как неосновательность надежд на “просвещенный деспотизм”, так и необходимость политической свободы для радикально-демократического и социалистического движения, и сделать либерализм непременным догматом для всякого последовательного русского прогрессиста, как и для всякого сознательного сторонника даже внешнего благоустройства страны. Таким образом, теперь подкопаны одни из последних указанных выше идейных препятствий к торжеству либерализма в России. Остается лишь, чтобы ослабели племенные антагонизмы и чтобы у передовых людей разных племен России выработалось сознание необходимости солидарного действия для преобразования его политического строя к общему благу. Большим приобретением последнего времени, дающим надежду на благоприятный исход также и племенного вопроса, следует счесть то обстоятельство, что либеральное движение в русских земствах поставило отчетливо местное самоуправление важнейшею частью своих требований. Если теперь все образованные люди равных племен населения России усвоят себе бесповоротно и последовательно начала, лежащие в основе русского земского движения и предлагаемые в осязательной форме, — а именно требования неприкосновенности основных прав лица и местного самоуправления, обеспеченных самоуправлением государственным, тогда главная часть работы добывания для России политической свободы будет сделана. Нечего смущаться теперешней материальной слабостью либерализма в России и огромными силами в распоряжении самодержавия. Материальными силами, конечно, пренебрегать нельзя, и либерализму нашему надо приобретать их во всех элементах населения России: в так называемых «обществе» и «народе», среди «рабочих» и в армии. Но материальная сила в вопросах внутренней политики далеко не все и даже не главное. В наши времена сочувственная, или, но крайней мере, нейтральная нравственная атмосфера есть необходимое условие для действия всякого политического строя; лишенный ее всякий политический порядок задыхается и падает, при милейшем толчке и даже без него. Бонапарты нашли силу обстреливать Париж, а Габсбурги — Вену, Гогенцоллерны возвратили войска свои в Берлин, когда в общественном мнении обнаружились разделения, — но единодушное отрицание старого порядка и отчетливое требование новых учреждений, вполне ясно сознаваемых обществом, всегда обезоруживало самые реакционные правительства. 28 Ноября 1888 г. Год издания: 1889Формат: djvuЯзык: ruРазмер: 11734 KbСкачиваний: 584