ИРИНА СНЕГОВА 1922-1975 Незадолго до смерти, уже зная о своей болезни, Снегова жила в Малеевке, бродила по аллейкам и читала вполголоса – сама себе – Тютчева. Что-то должно было измениться в ее поэзии, но времени для этого в жизни не осталось. Что рвалось в ее несбывшуюся, ненаписанную поэзию?.. Сейчас, перечитывая множество ее переводов с “языков народов СССР”, я невольно получил точный ответ на этот вопрос. Прочтите стихи башкирского поэта Мустая Карима в переводе Снеговой – и вы с трудом поверите, что это не Георгий Иванов. Тот, кстати, перед смертью тоже часто бормотал Тютчева. “Все года, события стали ближе / Воедино слив друзей, врагов; / Между Петербургом и Парижем – расстоянье несколько шагов...”, – писал эмигрант первой волны, поэт Александр Перфильев. “Парижская нота”... “переводы с башкирского”... Кто бы поверил, что между ними тоже всего полшага?