СПЕРАНСКИЙ, Евгений Вениаминович [р. 9(22). VII. 1903] Русский советский актер, режиссер и драматург театра кукол. С 1925 работал в Театре кукол при Центральном доме художественного воспитания детей. С 1931 - актер Гос. центрального театра кукол, был одним из основателей этого театра. Его сценические образы отличаются мягким юмором, психологической тонкостью и четкостью рисунка. Роли: Аладин и Мудрейший ("Волшебная лампа Алади-на" Гернет), Кот ("Кот в сапогах" Владычиной), Фадинар ("Соломенная шляпка" Эрдмана по Э. Лабишу), Конек ("Конек-Горбунок" Курдюмова по П. П. Ершову), Конферансье ("Необыкновенный концерт"), Петр Томилин ("Дело о разводе", автор С.) и др. Написал пьесы: "Поросенок в ванне" (1932), "Краса ненаглядная" (1943), "Дело о разводе" (1954), "Гасан - искатель счастья" (1957), "Необыкновенное состязание" (1956), "Под шорох твоих ресниц" (1949), "И-го-го" (1964) и др. Инсценировки: "Каштанка" по Чехову (1935), "Ночь перед рождеством" по Гоголю (1941), "Король-Олень" - сценич. редакция по Гоцци (1943). Среди пост. С.: "Кот в сапогах" (1937), "Любит- не любит" Полякова (1952), "Буратино" Борисовой (1953) и др. Отрывок из книги Б. Покровского "Как становятся кукольниками" Цитата: Евгений Вениаминович Сперанский мог бы стать ученым. Он начал свою карьеру в качестве научно-технического сотрудника библиотеки Исторического музея, не подозревая, что спустя какое-то время судьба сведет его с театром Елены Ивановны Дмитриевой, где он впервые возьмет в руки куклу, чтобы затем навсегда сменить профессию. В этом маленьком полулюбительском коллективе, гордо именовавшемся «Экспериментальным театром кукол», — в двадцатые годы слово «экспериментальный» было так же почетно, как в наши дни звание «академический», — и началась актерская биография Сперанского. Возможно, здесь бы она и закончилась, если бы в 1931 году Ленора Густавовна Шпет не предложила артисту Московского Художественного театра 2-го Сергею Владимировичу Образцову возглавить организуемый театр кукол. Образцов принял предложение. Вместе с первым директором Сергеем Сергеевичем Шошиным они приступили к формированию труппы. Приглашение получили несколько актеров, в том числе и Сперанский. К чему привело это начинание, достаточно хорошо известно. Из всех знакомых мне актеров Сперанский меньше всего похож на человека театра. От природы—очень стеснительный, не по-актерски замкнутый, скромный; говорит мало и не очень охотно, только если вы у него что-нибудь спрашиваете. Больше думает. Конечно, есть у Сперанского и черты, свойственные многим его коллегам. Легкая ранимость, например. Но в отличие от тех, кто с появлением почетных званий с годами начинает чувствовать себя увереннее, народный артист РСФСР Сперанский по-прежнему остается «незащищенным». И в этом — особая его прелесть. Его нерешительность сперва кажется равнодушием, а медлительность — обыкновенной ленью. И только со временем начинаешь понимать, что и то и другое — результат особой ответственности, свойственной Сперанскому во всем. Есть люди, способные работать быстро, получая при этом удовольствие. Сперанский не принадлежит к их числу. Готовит ли он новую роль, пишет ли книгу, статью или пьесу. Сам процесс работы доставляет ему особую, ни с чем не сравнимую радость, которую он мужественно делит с творческими муками. Сперанский придумал термин «фаза пассивного созерцания». Так он определяет период, когда актер еще окончательно не выяснил, на что способна кукла, и рекомендует не насиловать природу маленького, беззащитного «существа», а внимательно приглядеться к своему новому товарищу, чтобы лучше изучить его возможности. К такому выводу актер приходит на основе собственной многолетней практики. Может быть, поэтому герои его обладают кроме всего способностью к «пластическому мышлению», а не только выполняют элементарные физические действия. Если вы вспомните лучшие создания актера: Труффальдино из «Короля-Оленя», Конферансье из «Необыкновенного концерта» (его Сперанский играл на французском, немецком, итальянском и английском языках), Фадинара из «Соломенной шляпки», главные роли в сказках «Кот в сапогах» и «Волшебная лампа Аладдина», то легко убедитесь в справедливости этого замечания. Сперанский не учит куклу, а учится у нее, исходя, конечно, из замысла автора и постановщика. В этом — одна из главных его актерских особенностей. Архивы театра помогут историкам познакомиться со Сперанским-драматургом. Здесь хранятся десятки вариантов его пьес: «Под шорох твоих ресниц», «Краса ненаглядная», «И-го-го». Л. Г. Шпет, много лет руководившая литературной частью театра, рассказала мне полуанекдотическую историю одной из первых пьес Сперанского, поставленной Образцовым еще в 1933 году. Она называлась «Поросенок Ваня». Но по недосмотру администрации вместо этого названия на афише появилось другое — «Поросенок в ванне». В ту пору легче было переделать пьесу и спектакль, чем заказать новую афишу. И Сперанский дописал новый эпизод, а Образцов его поставил. Сперанский — актер. Сперанский — режиссер. Сперанский — драматург. Сперанский — журналист. Сперанский — теоретик. Наконец, Сперанский — прозаик. Каждому из них можно посвятить специальную главу. Не все они будут равноценны, потому что и вклад всюду разный. Где-то больший, где-то меньший. Но мне хотелось рассказать не только о профессиональных качествах Сперанского, а о нем самом, каким я его знаю, каким вижу. Есть у Евгения Вениаминовича еще одна особенность, о которой почему-то писать не принято: образованность. Может быть, это последняя особенность и объясняет все или многие другие. Только она очень важная и, в отличие от остальных, лишена какой бы то ни было субъективности в моем восприятии Евгения Вениаминовича. Говорят, актер должен много знать. Уже давно прошли времена, когда мысль эта бралась под сомнение. Современный актер — образованный человек. Сперанский — современный актер. И в этом — одно из главных его достоинств.