Шмуэль-Йосеф Агнон (настоящая фамилия - Чачкес) Родился в 1888 году. Он принадлежал к очень деятельному, («пассионарному», как сказал бы Л.Н. Гумилев) поколению, принявшему большое участие в революции в России, в создании еврейского поселения в Палестине и в Америке. Он родился и вырос в Галиции, в той части Восточной Польши (или Западной Украины), что тогда входила в состав Австро-Венгрии, а сейчас относится к Украине, в городке Бучаче ныне Тернопольской области, который в его произведениях обычно называется Шебуш. Евреи Галиции ориентировались на немецкую культуру, а не на народную украинскую культуру окрестных сел и Агнон не был исключением. Он свободно знал немецкий - его родным языком был близкий к немецкому еврейский народный язык идиш - и подолгу жил в Германии. Его отец был хасидом Чертковского цадика, торговцем мехами и человеком образованным. Агнон получил домашнее образование и в возрасте 8 лет начал писать – сначала на идише, а потом и на иврите, основном языке своего творчества. Он рано начал печататься - до 70 произведений в прозе и поэзии были им опубликованы в возрасте до 19 лет. Галиция и галицийское еврейство остались одной из основных тем его творчества. Заметим, что в те времена к евреям вообще относились с долей презрения, а сами евреи России и Польши относились с презрением к евреям Галиции, считая брак с ними невозможным мезальянсом. Но Агнон находил красоту и прелесть в традиционной жизни галицийских евреев, в то же время не сбиваясь на апологетику. В 1907 году он уехал в Палестину, где пришелся не ко двору: русские евреи, большинство «новых иммигрантов в те дни (как и сейчас) презирали его и за галицийское происхождение, и за «буржуазность» - он не взял кирку и лопату как они, а преподавал и подрабатывал литературными публикациями. Он жил поочередно в Яффе среди энергичных новых иммигрантов-сионистов и в Иерусалиме, меж религиозных евреев, отрицавших сионизм. Эту пору он впоследствии опишет в романе «Совсем недавно». В 1908 году он опубликовал свой первый написанный в Палестине рассказ «Соломенные вдовы», на иврите «Aryнoт», и подписал его сходно звучащим псевдонимом «Агнон». Первая книга его вышла в свет в 1912 году, а в 1913 году молодой писатель уже уехал в Германию, куда его тянуло с детства. В Германии он познакомился с Шокеном, крупным еврейским бизнесменом, издателем и филантропом. Шокен поддерживал его материально до конца дней писателя. Помогали ему и другие издатели, и в целом в эти тяжелые годы инфляции и безработицы Агнон жил безбедно. В Германии вышли в свет три сборника его рассказов. Готовился к публикации роман, но вспыхнувший в его доме пожар уничтожил все рукописи и коллекцию ценных книг. Агнон воспринял это как признак божественного недовольства его затянувшимся пребыванием вне Святой Земли и в 1924 году вернулся в Иерусалим. В 1937 году вышел в свет его роман «Сретенье невесты», крупнейшее достижение литературы на иврите XX века. (Несколько глав из романа помещены в этом издании.) Сборники его рассказов выходили регулярно, а одновременно с ними – и антологии еврейских народных преданий и набожных сказаний. В1939 году появился его роман «Гость на одну ночь», повествующий о его коротком визите в родной Бучач в 1930 году. В 1966 году он получил Нобелевскую премию, а в 1970 скончался в своем доме в Иерусалиме. В Нобелевской речи Агнон говорит о себе ключевыми для его творчества словами: «Вследствие исторической катастрофы, из-за того, что Тит, государь Римский, разрушил Иерусалим и изгнал народ Израиля из своей страны, родился я в одном из городов Изгнания. Но во все времена мнил я, будто родился в Иерусалиме». И действительно, он трудился всю жизнь, дабы устранить последствия этой исторической катастрофы. ЯЗЫК АГНОНА И БИБЛИЯ При переводе Агнона на русский многие из его оборотов будут немедленно узнаны интеллигентным читателем: это цитаты из Библии, известные и христианам. Действительно, современная еврейская и христианская культуры выросли из одного дерева, и эта общность истоков, общность первичного мифа должны были бы, казалось, помочь читателю понять подтекст Агнона. Именно это иногда смущает израильских ортодоксальных переводчиков с иврита на русский: возникла целая концепция борьбы с «охристианиванием» еврейского текста вообще и в частности у Агнона. Так, по этой концепции, описание героини Агнона, Техилы из одноименного рассказа (проф. Флюссер сравнил ее с Матреной из «Матренина двора» А.Сопженицына), которое без украшений и отсебятины можно было бы перевести так: «Праведница была, мудра была, миловидна была и смиренна была», следует переводить так: «Умная, справедливая, скромная удивительно, симпатичная необыкновенно», потому что такие слова, как «праведница», «смиренна» и т.д., носят «христианский» оттенок. Существуют и другие языковые проблемы в переводах Агнона. Иногда у него попадается стандартный разговорный язык, легко переводимый на современный русский, иногда - библейская лексика. Но обычно писатель отворачивается от языка Библии, бывшего, к слову, весьма модным у ивритских писателей XIX века, и обращается к архаическому и шершавому средневековому «языку мудрецов», языку религиозной средневековой словесности, напоминающему язык «Жития протопопа Аввакума» или тыняновской «Восковой персоны». Он использует своеобразную пунктуацию, как бы размывающую грань между прямой речью, цитатой и авторским текстом (переводчик попытался сохранить пунктуацию Агнона), выбирает сухие, книжные архаические выражения. Если перевести это на стандартный русский - исчезнет своеобразие агноновской прозы. Обычный довод в защиту такого метода перевода, приводившийся, например, при спорах советских переводчиков Мольера и Шекспира, таков: «Ведь своим современникам и Мольер, и Шекспир не казались архаичными». Этот довод неприменим в случае Агнона. Ибо главная особенность Агнона состоит как раз в том, что он архаичен для своих современников - для нас, ибо Агнон - совершенно современный писатель. *** Выдающегося еврейского писателя Шмуэля Иосефа Агнона сравнили в час присуждения ему нобелевских лавров с Сервантесом. Но если уж нужны кастильские, а не только кастальские сравнения, то следовало бы уподобить Агнона Колумбу, ибо и писатель открыл перед нами неведомый дотоле мир – внутренний мир еврейского народа. Казалось бы, что тут загадочного? Евреи известны русскому читателю, как никто - они и сами перед глазами и Библия - святая книга евреев - под рукой. Но это ощущение обманчиво. Евреи воспринимаются и воспринимались христианским миром вне всякой связи с их собственными духовными устремлениями, занятиями, чаяниями и идеалами. Когда украинец таскал еврея за пейсы, он видел перед собой грязного шинкаря или просто бездельника, обладатель же пейсов воспринимал себя как преемника древней традиции и проводил все свое свободное время в изучении древних законов и уложений Израиля. Духовный контакт - в отличие от делового - между сынами Израиля (как именуют себя евреи) и сынами Эдома (так евреи называют европейцев) был утрачен около двух тысяч лет назад. В те времена результат предшествующих духовных усилий Израиля стал известен миру - сначала через посредство Септуагинты (греческого перевода Библии), а затем - через христианство, дочернюю религию по отношению к библейскому иудаизму и сестринскую по отношению к иудаизму современному. Но духовные поиски евреев после окончательного раскола между христианством и иудейством по сей день почти совершенно неизвестны западному миру. Поэтому можно сказать, что евреи - один из самых загадочных народов мира; хоть они и часто появлялись в русской и мировой литературах, увиденные извне. И. Шамир. Путеводитель по Агнону. Речь Ири при получении Нобелевской Премии.